Генезис Бессарабской автономии в составе России

(В3)

К 200-летию присоединения к России

О Бессарабской автономии в составе России имеется довольно значительная литература на разных языках. Но в ней, как правило, делается акцент на Уставе 1818 года.   Мы же обратим внимание на положение в Пруто-Днестровском междуречье до принятия этого Устава, хронологически ограничив нашу статью 1812–1818 годами.

Прежде всего наше внимание привлекают принципы устройства этой новой области, присоединенной к России по Бухарестскому миру 1812 года, какие цели ставило тогда российское правительство и какие результаты удалось получить в первые несколько лет нахождения этой провинции в составе Российской империи. Историческая Молдавия, то есть страна, достигшая своих пределов в конце ХIV–ХV веков, была поделена к началу русско-турецкой войны 1806–1812 годов на четыре части. В 1775 году в состав Австрии была включена ее северо-западная часть – Буковина, можно сказать, основа молдавской государственности, с первыми ее столицами – Сирет, Бая, Сучава.

Еще задолго до этого османские власти начали отсекать от Молдавии один стратегически и экономически важный регион за другим. Этот процесс начался с 1484 года и продолжался в дальнейшем. Непосредственно под руководством турецких властей находились рая по Дунаю и Черному морю, а также Хотинская рая, находившаяся на севере Пруто-Днестровского междуречья. В так называемом Буджаке были поселены ногайцы, подчинявшиеся Крымскому хану. К середине ХVIII века, по подсчетам молдавского историка П.Г. Дмитриева, из 45 800 кв. км междуречья в пределах Молдавского княжества находилось только 20 300 кв. км. Таким образом, больше половины земель от Прута до Днестра уже в состав Молдавского княжества не входило, и турецкие власти в перспективе намечали соединение южных мусульманских районов с северными и превращение всего междуречья в турецкий пашалык.

 

Административное устройство междуречья представляло собой поистине лоскутный характер, препятствуя экономическому развитию, да и, вообще, нормальному человеческому общению. На юге, между молдавской и мусульманской частями, находилась граница Халил–паши, то есть граница 2–х часов, где никто не имел права поселяться. Таким образом, пустовала огромная территория.

Это намерение было пресечено русско-турецкими войнами и уже после Кючук–Кайнарджийского мира 1774 года и Айналы–Кавакской конвенции 1779 года османской Порте пришлось уступить Молдавии часть центрального междуречья, получившего название Хотарничанский цинут. Однако и после этого большая часть этой территории в состав Молдавского княжества не входила. Итак, четыре части – австрийская, турецкая, ногайская и молдавская – управлялись разными администрациями и по разным законам. Причем турецкая часть делилась на северную (Хотинская рая) и южную, между которыми также имелись некоторые отличия. По существу, междуречье представляло собой чересполосицу, где турецкая часть сменялась молдавской, молдавская – татаро-ногайской, а затем снова турецкой зоной.

Во время русско-турецкой войны 1806–1812 годов русские войска постепенно заняли как земли княжества, так и территории, контролировавшиеся турками и ногайцами. Военные действия способствовали перемещению населения, и известно переселение молдаван в разные направления, в том числе и в Добруджу, где молдаване фигурируют не только в середине ХIХ, но даже и в начале ХХ века. Во время этой войны из междуречья было окончательно выселено мусульманское население, и земли, им занимавшиеся, поступили под руководство молдавского Дивана, во главе которого находилась русская администрация, управлявшая как Молдавским, так и Валашским княжествами.

В литературе уже хорошо известен документ, хранящийся в российском Министерстве иностранных дел, где 8 мая 1807 года министр иностранных дел России А. Будберг сообщал главнокомандующему русской армией на Дунае Михельсону, что император Александр I одобрил его представление относительно рай Бендерской, Аккерманской и Килийской и «соизволяет, чтобы оные также, как и Хотинская, отданы были в управление молдавского Дивана, а равным образом и вся часть Бессарабии, которая войсками нашими занимается…». Действительно, после того как на территории междуречья были прекращены военные действия, весь этот регион стал контролироваться русскими войсками и русской администрацией, во главе которой последовательно стояли русские чиновники С. Лошкарев, С. Кушников, а затем В. Красно- Милашевич.

Непосредственное же руководство этими районами осуществлялось молдавским Диваном, назначавшим соответствующих исправников. Таким образом, молдавскому Дивану стали подчиняться и вновь созданные цинуты – Хотинский, Бендерский, Аккерманский и Томаровский, прежде называвшиеся Бессарабией или Буджаком, которые стали приносить в казну княжества определенные доходы. Русским военным властям было запрещено вмешиваться в дела гражданского управления.

Примечательно, что инициатором перевода под управление молдавского Дивана бывших рая и ногайских поселений стало российское Министерство иностранных дел, поддержанное самим императором. Тем самым произошла молдовенизация этого края и ликвидация прежней чересполосицы, явно соответствовавшие тогдашним взглядам российского правительства. Что касается внешнеполитических планов этого правительства, то они хорошо известны в литературе. Тогда Россия была не прочь присоединить как Молдавию, так и Валахию с сохранением их традиционного устройства и законов. 7 октября 1811 года, когда возобновились переговоры с турецкой стороной, М.И. Кутузов, представлявший Россию, писал турецкому представителю Ахмед–паше: «…мой государь постоянно выражал желание Дунай положить границею своей империи ».Собственно, еще 5 (17) января 1811 года Александр I предписывал тогдашнему командующему Молдавской армией Н.М. Каменскому: «Мир же заключить, довольствуясь иною границею, нежели Дунай, я не нахожу ни нужды, ни приличия ».

Однако война затягивалась, а опасность нападения на Россию армии Наполеона все возрастала, и запросы российских официальных представителей на переговорах с Турцией становились все более и более скромными. Дело закончилось тем, что М.И. Кутузов, ведший переговоры с турецкой стороной до мая 1812 года, согласился на присоединение к России только одного Пруто-Днестровского междуречья. Историческая Молдавия, таким образом, с тех пор состояла из трех частей. Но именно это междуречье по территории стало наиболее значительным, обнимая, как уже указывалось, площадь в 45,8 тыс. кв. км, тогда как Молдавское княжество со столицей в Яссах имело площадь в 38 тыс. кв. км, а Буковина, главным городом которой стали Черновицы, только 10 тыс. кв. км. Забегая несколько вперед, отметим, что к Бессарабии, по Адрианопольскому миру 1829 года, будет присоединена также дельта Дуная, и ее площадь станет еще более значительной.

Вокруг оценки присоединения Бессарабии к России ведутся давние дискуссии, как правило, весьма политизированные. Мы не ставим перед собой задачу продолжить эти дискуссии, но отметим, что некоторые современные молдавские авторы пишут: «Аннексия Бессарабии была большой трагедией для жителей этой провинции», и среди негативных последствий подчеркивают разлучение навсегда братьев и сестер. В этом отношении продолжается традиция румынской литературы межвоенного периода. В действительности, никакого железного занавеса по Пруту не было, и молдаване спокойно переселялись в Россию и обратно многие десятилетия после 1812 года, о чем сообщается в отчетах известного III отделения и на чем мы еще остановимся.

Но как-то забывают о том, что была упразднена известная бессарабская чересполосица и был создан единый бессарабский рынок. Был положен конец турецко-татарским набегам и чрезвычайно отяготительной дани турецкому султану, причем не только в денежной форме. Вообще все междуречье было избавлено от возможного превращения в пашалык. Оторвавшись формально от запрутских молдаван, молдаване центральной части Пруто-Днестровского междуречья соединились с молдаванами северной и южной его части, а также с заднестровскими молдаванами, поскольку до войны 1806–1812 годов в состав Молдавского княжества Бендеры, Каушаны, Липканы, Бричаны и многие другие населенные пункты не входили. Создалась, таким образом, новая историческая общность под названием Бессарабия. Более того, последовал период молдавского культурного возрождения в Бессарабии: увеличилось число молдавских школ, прежде всего при монастырях и церквях, открывается кишиневская семинария, налаживается первая в истории края типография, печатавшая и молдавские книги, и т.д., и т.п.

Пруто-Днестровское междуречье в 1812 году еще не имело своего главного города и лишь несколько позднее им стал город Кишинев. Он им становится не без дискуссий, поскольку среди русских чиновников были такие, которые считали, что пальму первенства следует отдать Бендерам.

Видный русский дипломат Ф.П. Пален даже составил специальную «Записку о преимуществе города Бендер перед Кишиневом». Однако митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони, переехавший в новую провинцию уже в конце сентября 1812 года и устроивший в Кишиневе центр своей епархии, привел более весомые доказательства в пользу Кишинева, указывая прежде всего на центральное его положение в крае.

Вообще, в устройстве Бессарабской области митрополиту Гавриилу принадлежит весьма заметная роль, что уже давно отмечено в литературе. По молдавским обычаям, митрополит занимал по своему положению второе место после господаря, а при отсутствии последнего – даже первое. То есть митрополит ведал не только церковными, но и светскими делами. Так оно получилось и при образовании новой области. Среди представителей местного боярства не было фигуры более крупной и авторитетной, нежели митрополит Гавриил. Он стал основателем новой митрополии с центром в Кишиневе и способствовал ликвидации церковной раздробленности в междуречье. Получилось так, что северные ее приходы подчинялись Рэдэуцкому епископу, центральные – Хушскому, а приходы южной части, управлявшиеся турками и ногайцами, подчинялись Проиловской епархии, не входившей в Молдавскую митрополию и напрямую связанную с Константинопольским патриархом.

После создания новой митрополии в Кишиневе все эти три части составили в церковном плане единое целое, и, кроме того, ей подчинили приходы по левому берегу Днестра, южнее реки Ягорлык, в том числе и город Тирасполь и даже Одессу. Церковная унификация способствовала и территориальной унификации. Таким образом, создается новая административная единица, над управлением которой задумались сразу после подписания Бухарестского мира 1812 года. Тем более что в 1812–1830 годах Бессарабия находилась между двумя таможнями, и тем самым сформировался бессарабский внутренний рынок.

Изначально новые власти не собирались превращать эту новую провинцию в губернию, предполагая учесть местные особенности и состав населения. Было решено предоставить ей значительную автономию, которая привлекла внимание многих исследователей. Наиболее крупными работами по этой теме являются монографии А. Накко, А. Болдура и Я. Гросула, написанные в разное время и с разных позиций. Ей посвящен и ряд других исследовательских работ.

Причины создания бессарабской автономии, ее особенности, последующая ее ликвидация – все это нашло отражение в этих работах, где был также мобилизован значительный источниковый материал. Однако и сегодня можно сказать, что имеется немало источников по этой теме, которые необходимо привлечь, и, самое главное, эта автономия не изучена в плане истории молдавской государственности и в контексте других автономий тогдашнего времени в составе России.

Во время войны молдовенизация Пруто-Днестровского междуречья заметно усилилась, и на всю ее территорию были распространены как молдавские законы и обычаи, так и деятельность молдавской церкви. Эта сторона в предыдущих исследованиях как-то уходила на задний план или вообще не отмечалась. Во время войны и вскоре после нее местные бояре захватили 120 десятин земли. Это не считая того, что правительство России раздало боярам и русским помещикам – прежде всего крупным военным деятелям и видным чиновникам – значительные участки земли, нередко в несколько и более тысяч десятин (всего в течение 20 лет после заключения мира дворянам было пожаловано на юге Бессарабии 300 тыс. десятин земли ). Если к началу ХIХ века казенный земельный фонд был сведен к минимуму, то вскоре после 1812 года только в Бессарабии он составил 1,5 млн. десятин.

Выселение мусульманского населения имело чрезвычайно важное значение для жителей Центральной, да и Северной Бессарабии в плане их ограждения от беспокойных соседей. А. Накко, выходец из среды молдавских бояр, основательно изучавший историю края, говоря о жизни в молдавской части Бессарабии, писал: «…здесь жители находились еще в худшем сравнительно положении, нежели запрутские братья их, т.к. они имели соседями своими с севера турок, от которых избавились в начале войны, а с юга татар, кочевавших еще в буджакских степях. Соседство дикой азиатской орды делало жизнь этих жителей почти невыносимою, подвергая их, сверх внутренних насилий и грабежей, еще внешним нападениям разбойничьих шаек, загонявших скот и уводивших людей в неволю». Действительно, в ХVIII веке известно около десяти крупных турецко-татарских набегов на Молдавию, а что касается мелких, то они имели место ежегодно, особенно после сбора урожая.

После Бухарестского мира, когда в состав России только вошла Бессарабия, встал вопрос об ее административном устройстве. Кстати, Бессарабия была избавлена от фанариотского господства на 10 лет раньше, чем Запрутская Молдова, и это, конечно, имело для края позитивное значение. Задача ее управления была поставлена перед новым командующим русской армией адмиралом Чичаговым, который пришел на смену М.И. Кутузову. В скорейшем наступлении Наполеона на Россию не было никакого сомнения, и этот фактор необходимо постоянно учитывать при оценке деятельности Чичагова. Прежде всего, он способствовал отправке части русских войск навстречу Наполеону, а затем сам принимал участие в непосредственных сражениях с французской армией.

При устройстве Бессарабии Чичагов должен был руководствоваться несколькими основными принципами. Как каждое крупное государство, Россия проводила политику централизации и унификации. Но, включая в свой состав многочисленные народы и народности, она не могла не учитывать и местные особенности, не могла не стремиться к получению поддержки этих народов, особенно пограничных с теми странами, с которыми Россия вела многочисленные войны. Россия, стремясь к укреплению своего могущества, полагалась не только на силу своего оружия, но и на определенные дипломатические приемы например, на свой внешнеполитический конституционализм, получивший изначально применение на греческих Ионических островах и проводившийся вплоть до начала ХХ века, завершившись реформами на греческом острове Крит.

Но кроме внешнеполитического имел место и внутриполитический конституционализм. Он нашел отражение в Финляндии, Польше и других регионах России, особенно во время правления Александра I. Бессарабия рассматривалась как южная Финляндия, тем более что при ее устройстве использовался финский опыт, опыт северной провинции, вошедшей в состав России всего лишь за три года до Бессарабии. Ф. Вигель, хорошо знавший положение Бессарабии и одно время бывший ее вице-губернатором, еще в 1823 году подчеркивал, что Бессарабия имеет единство прав с Королевством Польши и великим Финским герцогством, которые имеют свое собственное политическое управление.

Адмирал П. Чичагов осуществлял лишь общее руководство новой областью. 23 июля 1812 года, еще находясь в Бухаресте, П.Чичагов подписывает документ под названием «Образование временного правления в Бессарабии». Тем не менее в литературе первый официальный нормативный акт, касающийся новой российской провинции, датируют 2 августа 1812 года, когда он вошел в силу. Положение же об ее устройстве было поручено составить графу И. Каподистрия, уже имевшему опыт преобразований на Ионических островах и неплохо знакомому с положением в Дунайских княжествах. Он имел знакомых среди молдавских бояр и был особенно близок к С.Стурдзе и его детям Александру и Роксандре. Эту близость, конечно, нужно иметь в виду, изучая те предложения, которые были выработаны русским дипломатом греческого происхождения.

Проект правил временного управления Бессарабской областью был подготовлен Каподистрия в самые кратчайшие сроки и уже в июле 1812 года, то есть через два месяца после подписания Бухарестского мира, был переслан Чичаговым в Петербург. Война с Наполеоном была в разгаре, еще не миновала угроза самому Петербургу, а в столицу России доставляется проект устройства новой окраины. Хотя мир с Турцией был заключен, новая война с ней не исключалась, и внимание к проекту И. Каподистрия было проявлено чрезвычайное. Неслучайно он был вскоре поддержан, и уже 1 февраля 1813 года Сенат постановляет учредить Временное правительство Бессарабии по гражданскому управлению. Это правительство должно было руководствоваться «Временными правилами», проект которых был подготовлен Каподистрия и подписан Александром I.

Именно в этих «Временных правилах» 1813 года был официально применен термин «Бессарабская область», и Пруто-Днестровское междуречье получает статус не обычной русской губернии, а области с очень заметными, можно сказать, существенными особенностями. Практически сохранялась на среднем и нижнем уровнях старая, то есть молдавская система управления. Область делилась на систему цинутов (уездов). В ее состав входило 17 городов и 693 сельских населенных пункта. В 1816 году было 9 цинутов. Каждый, как и прежде в Молдавском княжестве, состоял из околов, своеобразных волостей, но более крупных по размеру. В околы входил ряд сел, также управлявшихся по прежним молдавским традициям. Цинуты возглавлялись исправниками из числа молдавских бояр, причем назначались на один год в соответствии с молдавскими обычаями.

Таким образом, на нижнем и среднем уровнях никаких существенных перемен не произошло. Заметные изменения происходят на верхнем уровне управления. По «Временным правилам» сохранялось деление властей на военную и гражданскую, введенное во время русско-турецкой войны 1806–1812 годов. Верховную власть представлял командующий русской армией на Дунае. Гражданскими делами должен был ведать специальный гражданский губернатор. Что касается военного начальника, то ему подчинялись находившиеся на территории области воинские части и крепости. Военачальнику было запрещено вмешиваться в дела гражданского управления. Он должен был лишь оказывать в случае необходимости помощь гражданскому губернатору, в том числе с применением военной силы.

«Временными правилами» предусматривалось также создание бессарабского областного правительства, которое должны были составить молдавские бояре и русские чиновники. Председателем этого областного правительства являлся гражданский губернатор, который ведал всеми делами внутреннего управления области. Само правительство состояло из Общего собрания и двух департаментов, которые, в свою очередь, делились на три экспедиции. Уже само название «правительство» говорило о многом, и на уровне обычной русской губернии о нем не могло идти и речи.

Общее собрание состояло из советников департаментов и, проходя под председательством губернатора, занималось обсуждением и решением дел, поступавших из департаментов, а также предлагавшихся непосредственно самим губернатором. Департаменты, в свою очередь, состояли из экспедиций. Так, в рамках первого департамента имелись три экспедиции – гражданских и судебных дел, уголовных и следственных, городской и земской полиции.

Из трех экспедиций состоял и второй департамент. Это были экспедиции статистики, финансов и торговли. «Временные правила» особо оговаривали привилегии молдавских чиновников из бояр. Соотношение советников из числа молдавских и русских чиновников предусматривалось в пропорции 7 к 5, то есть давало преимущество молдавским боярам. Что касается ведения гражданских и уголовных судебных дел, то они должны были решаться в соответствии с местными законами и обычаями. Полицейские же дела предписывалось решать по законам Российской империи. В Кишиневе и Хотине учреждаются полицмейстерства, призванные работать на основе общероссийских законов и непосредственно подчиняться гражданскому губернатору. В тех же городах, где имелись крепости (кроме Хотина), местная полиция находилась в подчинении комендантов этих крепостей.

Еще одна особенность центрального управления области заключалась в том, что ни одна из экспедиций не имела права принимать решения по тем или иным делам, подготавливая лишь соответствующие материалы и проекты. Решения принимались каждым департаментом по большинству голосов. К особенностям «Временных правил» следует отнести и то, что дела в областном правительстве велись параллельно на двух языках – русском и молдавском, и в связи с этим каждый департамент состоял из двух канцелярий. Тяжебные дела предписывалось вести на молдавском языке. «Временные правила» также освобождали жителей края от всех государственных податей на три года, что должно было послужить компенсацией за невзгоды войны с ее постоями и военными поставками.

Таково основное содержание «Временных правил» 1813 года, первых основных законов Бессарабии, можно сказать, своеобразной бессарабской конституции, хотя и носившей временный характер. Но они, в основном, действовали более пяти лет, до апреля 1818 года, когда Александр I подписал новый бессарабский статут под названием «Устав образования Бессарабской области». Правда, заметные изменения во «Временные правила » будут внесены в 1816 году, но они не поколебали главных установок «Временных правил».

Владислав Гросул, доктор исторических наук, профессор (Институт российской истории РАН)

(Окончание следует).

ИСТОЧНИК: http://pan.md/paper/Istoriya/Genezis-Bessarabskoy-avtonomii-v-sostave-Rossii-ts/18018