____________________________________________________Молитва перед работой в сети ИНТЕРНЕТ: = ГОСПОДИ БОЖЕ НАШ, ТВОРЧЕ НЕБА И ЗЕМЛИ, СОЗДАВЫЙ ЧЕЛОВЕКА И ДАРОВАВЫЙ ЕМУ ВЕДЕНИЕ СОКРОВЕННОЙ ПРЕМУДРОСТИ ВО ЕЖЕ ПРОСЛАВЛЯТИ ИМЯ ТВОЕ. ГОРЕ И ДОЛУ ТЫ ЕСИ, ТВОЯ ЕСТЬ НОЧЬ И ТВОЙ ЕСТЬ ДЕНЬ, НЕ УТАИТСЯ ПРЕД ТОБОЮ ДАЖЕ МИМОЛЕТНОЕ ДВИЖЕНИЕ МЫСЛИ. И НЫНЕ МОЛЮ ТЯ - ОТ ВСЯКОГО ГРЕХА СОХРАНИ МЯ, ПРИСТУПАЮЩЕГО К РАБОТЕ С ХИТРОУМНЫМ ТВОРЕНИЕМ РУК ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ, ПРОНИКАЮЩИМ ВО ВСЯ КОНЦЫ ЗЕМЛИ. ОГРАДИ ОЧИ МОИ И УМ ОТ ВСЯКИХ НЕЧИСТЫХ И БЛУДНЫХ ОБРАЗОВ, ОТ ПУСТЫХ НЕГОДНЫХ СЛОВЕС. УКРЕПИ ВОЛЮ, СЕРДЦЕ ОЧИСТИ, НЕ ДАЖДЬ МИ ВОТЩЕ РАСТОЧАТИ ВРЕМЯ ЖИЗНИ МОЕЯ, И ОТ ВСЯКОГО РАССЛАБЛЕНИЯ И УНЫНИЯ ИЗБАВИ. ДА БУДУТ ДЕЛА НАША ВО СЛАВУ ТВОЮ. АМИНЬ!___________________

Церковный календарь

Церковные служения

Церковный язык гагаузов

ЕНИ БААЛАНТЫ (Новый завет)

Последние 50 публикаций сайта

31 марта 2021

Иcтория гагаузского проекта

(Ж)

М.Н. Губогло. «Именем языка: очерки этнокультурной и этнополитической истории гагаузов». — М.: Наука, 2006.

Почетный действительный член Академии наук Мол­довы, член редакционной коллегии коллективной монографии «История Приднестровской Молдав­ской Республики» профессор М.Н. Губогло выпустил труд «Именем языка: очерки этнокультурной и этнополитичес­кой истории гагаузов» (М.: Наука, 2006). Как один из ведущих российских социологов и этнологов М.Н. Губогло является консультантом Государственной Думы, при его участии форми­руется национальная политика России, его трактовка состояния этногосударственных отношений в Молдавии учитывается при формировании внешней политики России. Поэтому, а главное вследствие тематического многообразия и познавательной цен­ности данная книга заслуживает подробного рассмотрения.

Выпуск монографии «Именем языка...» закономерен как про­должение более сорока лет проводимых М.Н. Губогло исследова­ний истории и культуры гагаузов, этнополитических процессов, происходящих в Молдавии при их участии. В 90-е годы XX в. уче­ный результативно исследовал связи между социальными транс­формациями и этничностью в контексте теории идентичностей. В написанном им параграфе «Приднестровский народ как единая общность» (История Приднестровской Молдавской Республики. Т. 2, ч. II) раскрыт генезис и характер приднестровской региональной идентичности. И наконец, ценным пополнением источниковой базы, необходимой для создания научной картины этнополитических про­цессов в Молдавии 1989-1992 гг., стал вышедший под редакцией М.Н. Губогло сборник документов и материалов «В лабиринтах самоопределения и самоутверждения» (М.: ЦИМО, 2003). У нового комплексного исследования академика — две стержневые темы история гагаузского национально-культурно­го и этнополитического проекта и роль рус­ского языка в социально-культурном развитии гагаузского этноса во второй половине XX в. Ценность исследования заключается также в использовании автором документации, черпнутой в архивах Москвы, и материалов социологических опросов, раскрывающих направленность текущих этнокультурных процессов.

Основа гагаузского проекта: национальные ценности гагаузского народа

Определяя жанр рецензируемой книги как истории, М.Н. Губогло ограничил себя в вы­боре тематики исследования. Если исходить из такого подхода, то первые два раздела мо­нографии, посвященные гагаузской традици­онной культуре, на первый взгляд, выпадают из контекста исторического исследования. Действительно, гагаузы не являются наро­дом, неведомым миру. Однако исходная точка любого этнического проекта — сохранение этнокультурной самобытности, и автор был прав, когда решил составить своего рода ре­естр национальных ценностей гагаузов. Ма­териалы книги дают читателю возможность получить достаточно полное представление о содержании гагаузской этничности и о том, что именно защищали гагаузы во времена распада СССР и становления современной молдавской государственности.

Главная из национальных ценностей гагаузов, как и любого народа,— родной язык, хранитель этнокультурной информа­ции. Создание гагаузской письменности на основе русского гражданского шрифта (1957 г.) обеспечило подъем гагаузской литературы. Убедительно опровергая про­пагандистские выдумки о якобы имевшей место «русификации» гагаузов, автор при­водит свидетельства прочности гагаузского национального сознания и владения гагау­зами родным языком.

Другая национальная ценность гагаузов, также определяющая их этническую сущ­ность, — их историческая память, легенды, баллады, сказания, сказки. Автору удалось показать формирование гагаузского национального проекта во второй половине XX в., которое шло традиционным путем — пос­редством создания культа Прошлого. Беда гагаузов заключалась в том, что о временах до расселения в Буджаке у них не сохра­нилось даже устных преданий. Призывы литераторов воздать должное «следам кочевий» и «могилам предков» вряд ли могли возместить отсутствие таких следов и Тгогил, а также героев ранней гагаузской истории.

Недоработку историков взялись исправ­лять литераторы. В 50-80-е годы деятели гагаузской культуры, отвечая на вызовы настоящего и будущего, отчаянно восста­навливая картину прошлого, стремились преодолеть дискриминацию гагаузов за­малчиванием их пребывания на Буджак-ской земле. Продолжая эту традицию, М.Н. Губогло уделил большое, на наш взгляд, даже чрезмерное внимание культу волка в мифологии и в представлениях гагаузов. Но включенный в книгу очерк ис­тории гагаузской культуры — литературы, живописи, музыки — весьма содержателен и заслуживает отдельного издания. Как важ­ная черта гагаузской этничности и гарантия сохранения национальной самобытности га­гаузов в книге наглядно обоснована также их приверженность православной вере.

Разгадка загадок этнической иден­тичности гагаузов и механизмов ее кон­струирования, данная автором, проста и убедительна: их этническая сущность — в их языке и фольклоре. А интеллигентам следует оставить поиски исторической ро­дины гагаузов на границах Индии и Китая и заняться практической работой по социаль­но-культурному подъему народа, к которому принадлежат по рождению.

 

Русский язык как национальное достояние гагаузского народа

Один из парадоксов новейшей истории гагаузов заключается в том, что большую часть XX в. им пришлось бороться за сво­бодное использование не родного, а русскогого языка. Идея о сохранении национальной самобытности на базе двух языков — своей национальности и русского укоренилась в среде гагаузов еще в 50-е годы. В монографии «Русский язык в этнополитической истории гагаузов» (М.: ЦИМО, 2004) М.Н. Губогло показал, что на рубеже 60-х годов, а вовсе не в 90-е годы, состоялась их первая этническая мобилизация. Она была вызвана переводом школьного обучения на гагаузский язык, осуществленным без предварительного выявления воли родителей школьников, без должного научно-методического, кадрового и материально-технического обеспечения. Профанация образования грозила ограни­чить новому поколению гагаузов доступ к высшему образованию и их социальное продвижение. Родители ответили на это решение властей активными протестами, и официальный Кишинев был вынужден возобновить обучение на русском языке.

Массовое владение гагаузами русским языком не препятствовало утверждению гагаузской национальной идентичности и развитию гагаузской культуры. Более того, оно стало фактором стремительного социально-культурного подъема гагаузского этноса в 60-80-е годы XX в. Добровольно приобщаясь к русскому языку, гагаузы сде­лали его своим национальным достоянием. Владение русским языком освободило их от комплексов национального меньшин­ства при общении с молдаванами и обеспе­чило равные с этническим большинством условия аккультурации нового поколения и социального продвижения. Опыт самоут­верждения гагаузов посредством исполь­зования русского языка оказался всецело положительным.

Продолжая исследование этой темы, ав­тор труда изучает роль языкового фактора в политическом размежевании в Молдавии на рубеже 90-х годов. Показательны выяв­ленные М.Н. Губогло различия в отношении к русскому языку Народного фронта Мол­давии (НФМ) и Народного движения «Га­гауз халкы». Если НФМ, декларируя свою поддержку функционированию гагаузского языка, требовал от гагаузов одновременного отказа от использования русского языка, то в Программе «Гагауз халкы» отношение к русскому языку было прямо противополож­ным. Придание государственного статуса только одному языку — молдавскому, по­лагали «халкисты», означало бы принятие курса на исчезновение гагаузов как этноса. Национально-русское и русско-националь­ное двуязычие гагаузы считали единствен­ной возможной базой языковой политики в гагаузских районах.

Игнорирование мажоритарными нацио­нал-радикалами языковых реалий вынудило гагаузское национальное движение защи­щать этнокультурный выбор своего народа политическими средствами. Как удалось показать автору, этническая мобилизация гагаузов протекала под флагом русского языка и во имя его сохранения в качестве их национального достояния.

Радикализация гагаузского проекта. Особенности этнической мобилизации гагаузов

Термином «этническая мобилизация» понятийный аппарат этнологии обогатил именно М.Н. Губогло (см.: Языки этничес­кой мобилизации. — М.: Школа, 1998), по­этому особый интерес представляет данный им анализ этого процесса в Гагаузии.

Гагаузский национальный проект совет­ских времен, явствует из рецензируемой книги, заключался в сохранении и развитии гагаузской этнокультурной идентичности и в использовании преимуществ проживании в крупном государстве в целях социально-экономического подъема гагаузского этно­са. Несмотря на недовольство политикой официального Кишинева, гагаузы были лояльными гражданами СССР, поэтому на­ционалистического либо сепаратистского движения среди них не возникло. Даже пос­ле развала Советского Союза, справедливо отмечает автор, в Гагаузии, как и в России, не было ни консолидирующей этническую общность идеи, ни лиц, готовых взять на себя ответственность стать ее творцами и выразителями.

Концепция предоставления гагаузам административной автономии была сфор­мулирована кишиневским доцентом И.И. Мещерюком в письмах партийно-государ­ственному руководству СССР еще в 1957 г., но она не была закреплена в программных документах и не стала известна обществен­ности. В гагаузский национальный проект эта идея вошла только в период кризиса Союза, в конце 80-х годов, как реакция на попытку титульных национал-радикалов ус­тановить в Молдавии дискриминационный для национальных меньшинств языковой режим. Несмотря на декларации нацио­нал-радикалов о готовности предоставить гагаузскому языку — в отличие от русского, украинского, болгарского — статус регио­нального официального языка, гагаузская общественность быстро осознала, что, добиваясь маргинализации русского языка, титульные националисты стремятся узако­нить такую кадровую политику, с помощью которой носители молдавского языка могли бы без конкуренции с иноязычными специа­листами занимать руководящие должности. Поэтому формирующееся гагаузское нацио­нальное движение поддержало требование Интердвижения Молдавии о предостав­лении государственного статуса наряду с молдавским также русскому языку.

При этом автономизация рассматрива­лась не как прелюдия отделения от Мол­давии. а только как гарантия сохранения национального равноправия в гагаузских районах. «Когда гагаузский народ говорит о своей автономии, — заявила 12 ноября 1989 г. на Чрезвычайном съезде гагаузско­го народа историк М.В. Маруневич, — хо­чется, чтобы понимали: в этом нет ничего националистического, лишь только желание выжить и дружить на равных со всеми на­родами...»

Гагаузское движение не выдвинуло тре­бований, направленных на ущемление ино-этничного населения районов своего ком­пактного проживания. Эти обстоятельства, а также правозащитный характер гагаузского этногосударственного проекта обеспечили гагаузам поддержку других национальных сообществ Молдавии, населения Приднест­ровья. Политическая мобилизация гагаузов состоялась на общедемократической основе и не повлекла осложнения межэтнических отношений в районах их компактного про­живания.

Положительная сторона рецензируемой работы — ее предметный характер. В кни­ге поименно названы более 100 деятелей и активистов гагаузского движения, указаны личные заслуги каждого из них. Раскрыт вклад едва ли не всех деятелей гагаузской культуры в национальное пробуждение гага­узов, указано, что в разработке концептуаль­ных основ гагаузской автономии приняли участие ученые-гагаузы С.С. Курогло, И.И. Каракаш, К.П.Таушанжи.

Проекты автономии

Автору удалось раскрыть эволюцию идеи региональной автономии. В 1988-1989 гг. конкурировали три ее модели: Гагаузская, Гагаузско-Болгарская и Буджакская. Наци­ональной, таким образом, была только пер­вая, две другие автономии были задуманы как полиэтничные, а по времени обсуждения их, видимо, следовало перечислить в обрат­ном порядке. Выдвигалась также четвертая модель—создание Бессарабской Советской Социалистической Республики с включе­нием в ее состав районов компактного про­живания гагаузов и болгар юга Молдавии и Одесской области Украины. Представленная в книге квалификация э юге, проекта, имею­щего, скорее, экзотике, чем рациональ­ный смысл, верна: однажды прочерченные административные границы превратились в межгосударственные, и"их изменение стало практически невозможным. Но закономер­ность в возникновении такого проекта все же имела место. Еще в 1957-1958 гг. И.И. Мещерюк предлагал руководству СССР со­здать в тех же территориальных пределах Болгаро-Гагаузскую Республику.

Закономерно было и намерение сторон­ников всех проектов сохранить в автономии за русским языком официальный статус. Более того, отмечает автор, стратегически точнее звучала бы формула не «язык для республики», а «республика для языка», ибо только сохранение русским языком его позиций позволяло гагаузам не утра­тить конкурентоспособность на рынке тру­да, включая сферу управления. Но именно отношение к русскому языку являлось главным пунктом противоречий между национальным движением гагаузов и про-румынскими национал-радикалами. Если движение «Гагауз халкы» полагало, что паритетное национально-русское и русско-национальное двуязычие есть единственно реальная языковая база в местах компакт­ного проживания гагаузов, то НФМ с особой жесткостью отвергал возможность образования «каких-либо автономий на базе русского языка».

Реализация того или иного варианта автономизации зависела не от его исторической, правовой или даже этнодемографической обоснованности, а от соотношения полити­ческих сил в республике и за ее пределами. Материалы книги позволяют проследить процесс «свертывания» этногосударственных проектов. Самый широкий проект со­здания Бессарабской ССР практически не обсуждался. Почти та же судьба постигла проект полиэтничной Буджакской автоно­мии. Проект образования Гагаузско-Болгарской АССР в составе Молдавии оставался в силе до ноября 1989 г.; замеченный на 12 ноября съезд гагаузского народа готовил­ся с целью создания двуэтничной автономии. Но в период между 30 октября и 12 ноября стало очевидно, что в болгарском Тараклийском районе сторонники автономизации не добились должной поддержки. Именно в этот момент в гагаузском движении возоб­ладал проект создания Гагаузской АССР в составе Молдавской ССР. В дальнейшем га­гаузский народ вел борьбу за осуществление именно этого проекта.

Однако это еще не означало перехо­да на позиции сепаратизма. В составе СССР гагаузы прекрасно уживались с молдаванами. Только летом 1990 г., когда титульные национал-радикалы выступили с требованием присоединения Молдавии к Румынии, в программу гагаузского нацио­нального движения был включен пункт о праве гагаузов на внешнее самоопределе­ние в случае изменения государственного статуса Молдавской республики. Не желая мириться с дискриминационной полити­кой прорумынских националистов, 19 ав­густа 1990 г. более 800 депутатов Советов всех уровней — участников II Чрезвычай­ного съезда гагаузского народа — едино­душно приняли «Декларацию о свободе и независимости гагаузского народа от Республики Молдова». Это решение поддержали делегаты II Чрезвычайного съезда народных депутатов всех уровней, провозгласившие 2 сентября Приднест­ровскую АССР, Но гагаузы, как, впрочем, и молдаване, и другие народы Молдавии, по-прежнему желали сохранить Союз, что и подтвердили в ходе референдума СССР в марте 1991 г.

Попытки концептуального разоружения гагаузов

Безусловным достоинством рецензируе­мой работы является обращение автора к не­которым вопросам этнополитики, публично практически не обсуждающимся. Речь идет о графике гагаузского языка. С этой пробле­мой в начале 90-х годов был искусственно увязан вопрос о языке аккультурации нового поколения гагаузов.

Отразив в начале 60-х попытку офици­ального Кишинева под предлогом обеспече­ния им права на обучение на родном языке заключить их в языковое гетто, гагаузы решительно отвергли и проект «гагаузиза-ции» образования, предложенный титуль­ными национал-радикалами в 1989 г. Но постановка вопроса о латинизации гагауз­ской письменности оказалась для гагаузов неожиданной. Никогда, за исключением периода румынской оккупации в 30-е годы и в 1941-1944 гг., когда публичное исполь­зование гагаузского языка было запреще­но, гагаузы не знали латинской графики. Проживая в Добрудже, они пользовались заимствованной у болгар кириллицей, а после переселения в Россию — русским гражданским шрифтом. Именно этой гра­фикой до 30-х годов XX столетия создавал свои труды просветитель гагаузского наро­да М.М. Чакир. В богослужебных книгах гагаузов также применялось греческое, так называемое караманлийское, письмо.

Получив в республике власть, титульные национал-радикалы попытались решить эти вопросы методами административного насилия, представленного как инициатива самих гагаузов. В июле 1991 г. адепт лати­низации Н. Бабоглу, назначенный замес­тителем министра образования, созвал на совещание 30 гагаузских интеллигентов. 11 из них являлись сотрудниками научных учреждений или преподавателями высшей школы, 10 — служащими министерств и ве­домств, 6 — учителями, 3 — журналистами и один композитор. Все они, за исключением двоих, являвшихся также депутатами пар­ламента, зависели по службе от министра образования П. Маткаша и других нацио­нал-радикальных функционеров. Кишинев­ский чиновник, отмечает автор, «наряду с молниеносно усвоенной им обычной для народнофронтистской риторики хулой на все советское прошлое позволил себе надуманные обвинения в адрес русского языка». Он призвал прекратить «тратить впустую средства на печатание литерату­ры на ломанной орфографии кириллицы». Один из депутатов, член фракции НФМ, даже оказывал давление на участников совещания.

К этому времени гагаузы пережили «поход» молдавских волонтеров, избиение националистическими погромщиками ар­тистов ансамбля «Дюз ава» и ряд нападе­ний на депутатов-гагаузов. Продолжались массовые увольнения с работы политически неугодных лиц. Тем не менее заведующий отделом гагаузоведения Академии наук Молдовы депутат С.С. Куроглу, а также деятель гагаузского движения старший научный сотрудник Академии наук Г.А. Гайдаржи и еще 11 участников совещания выступили против латинизации гагауз­ской письменности и перевода обучения на гагаузский язык. Однако 18 человек, включая инициатора совещания, приняли написанное под диктовку НФМ обращение к руководству ССР Молдовы и к руководству Турецкой (!) республики с просьбой об ока­зании помощи в переводе гагаузского языка на латиницу и в подготовке кадров с тем, чтобы осуществить переход к обучению на гагаузском языке.

Принятие этого обращения представляло собой и попытку извратить гагаузский про­ект. Отказ от русского языка, отмечает М.Н. Губсгло, подобно эффекту бумеранга, не только не спасет гагаузов от ассимиляции, но напротив, загонит их социо-культурное и этнополитическое развитие в тупик, изолирует от магистральной эволюции модернизации. Успешная самозащита малочисленного и потому малозащищенного народа на осно­ве младописьменного, функционально слаборазвернутого гагаузкого языка попросту невозможна. На эту роль приходит русский язык, которым гагаузы владеют и уже сдела­ли своим национальным достоянием.

Несмотря на массированную пропаганду, организационные меры воздействия и струк­турное насилие (сокращение возможности получить в Молдове высшее образование на русском языке и невозможность трудоуст­ройства в государственную администрацию при наличии такого образования), гагаузы и в дальнейшем сохранили ориентацию на рус­ский язык как язык образования. Красноре­чива приведенная автором цифра: в 1995/96 учебном году на русском языке обучались 97% гагаузских детей. Для сравнения: в это время на русском языке обучались только 72,3% русских детей, 68,7% украинцев и 75,9% болгар Республики Молдова.

Латинизация гагаузской письменности так и не получила научного обоснования. В выступлениях парламентариев Молдовы прозвучал политический мотив: перевод га­гаузской письменности на латиницу якобы облегчит гагаузам интеграцию в тюркский мир. Но тюркский мир — мир мусульман­ский. Стремятся ли к этому гагаузы, народ православный? Приемлема ли для них «интеграция» ценой этнокультурной ка­питуляции? История перевода гагаузской письменности на латиницу все еще остается загадочной. Некоторые участники совеща­ния 1991 г., выступившие в защиту гагауз­ской традиции, после перехода Молдовы к независимости в 1993 г. поддержали лати­низацию перед парламентом. Такую смену этнокультурной ориентации М.Н. Губогло резонно объясняет социальными мотивами:

«Поистине, кто кормит, тот и танцует». Но не исключены и другие версии.

Впрочем, в период существования Гага­узской республики латинизация гагаузской письменности так и не состоялась. Она была осуществлена только в 1996 г. Перевод гага­узской письменности на латинскую графику предстает " "ниге как пример операции по геополитической переориентации этноса, проведенной внешними силами руками этнокультурных компрадоров.

Проект для Молдавии: Унитаризм? Федерализация? Конфедерализация?

После расчленения СССР лозунг права наций на самоопределение правящими кру­гами новых независимых государств был немедленно забыт. Процедуры формаль­ной демократии оказались неприменимы при решении вопросов национальной по­литики. Парламентарии, принадлежавшие к титульным нациям, начали демократи­ческим большинством голосов решать, на каком языке надлежит воспитывать и обу­чать детей, обращаться в государственные учреждения, получать общественно-значи­мую информацию лицам, принадлежащим к национальным меньшинствам. Этот курс, как явствует из рецензируемой книги, лишь укреплял гагаузов в решимости сохранить провозглашенную 19 августа 1990 г. гагауз­скую государственность. Их согласие с по­нижением ее статуса до уровня автономии в обмен на признание официальным Кишине­вом, данное 23 декабря 1994 г., не означало отказа от гагаузского этногосударственного проекта. Гагаузам удалось сохранить в авто­номии официальный статус русского языка и право на проведение недискриминационной кадровой политики. Неизменной осталась также геополитическая ориентация гагауз­ского народа на Россию.

Весьма содержателен данный в книге обзор взаимоотношений между Комратом и Кишиневом в 1994-2005 гг. Подтверждая свои суждения фактами, автор убедительно квалифицирует эти отношения как внешне благополучные и терпимые, а в действи­тельности — острые, противоречивые и конфликтогенные. В то время как центр настроен на максимальное выхолащивание статуса автономии, гагаузск- ' движение требует наполнения гагаузского сувере­нитета дополнительными гарантиями и полномочиями, включения представителей Гагауз-Ери в делегацию, которая ведет пере­говоры по вопросу о статусе Приднестровья, выражает намерение добиться для Гагаузии статуса третьего субъекта будущего обще­го государства. Руководителям Гагаузии приходится сдерживать стремление своего народа довести решение вопроса о стату­се Гагауз-Ери до логического конца — до провозглашения независимости от Киши­нева. В этих условиях Комрат разработал проект Закона РМ «О внесении изменений и дополнений з Конституцию Республики Молдова», в котором предложил установить между Молдовой и Гагаузией даже не феде­ративные, а конфедеративные отношения. Таким образом, речь идет уже не только о признании официального статуса русского языка в Молдове. Вопрос поставлен ребром: быть или не быть федерации в Молдавии.

Как долго сможет официальный Ки­шинев игнорировать полиэтничный, в ос­новном двуязычный характер Республики Молдова? Ответ на этот вопрос затрагива­ет интересы не только гагаузов, но и двух пятых населения республики. Расчленение СССР в момент, когда на Западе в виде Европейского Сообщества формируется Европейское сверхгосударство, не дало бывшим субъектам Союза подлинной не­зависимости. Решения ПАСЕ, МВФ, ЕБРР и других международных политических и финансовых структур для Кишинева не менее обязательны, чем в былые времена директивы Политбюро ЦК КПСС. А для европейского общественного мнения, на которое ориентируется правящая партия и большинство других политических сил Молдовы, демократический федерализм, даже конфедерация как форма государствен­ного устройства более привлекательны, чем постсоветский этнократический унитаризм. Экономика Молдовы остается ориентиро­ванней, прежде всего, на Россию. Таким образом, от справедливого определения статуса Гагаузии, полагает автор, в немалой степени зависит не только урегулирование конфликта между Молдовой и Приднестро­вьем, но и в целом современное положение Молдовы на политической карте мира. Отмеченные достоинства не означают, что у книги нет недостатков.

Желательно рассмотрение истории га­гаузского национального движения в более полном контексте политической борьбы в Молдавии. Помощь Народному движению «Гагауз-Халкы» оказывали руководители Интердвижения молдаванин профессор-юрист В.Н. Яковлев и украинец профессор-историк A.M. Лисецкий, ученый-правовед В.Ю. Лебедев и некоторые другие специа­листы. Продвижению вопроса о гагаузской автономии в Верховном Совете и Правитель­стве СССР способствовал народный депутат СССР Ю.В. Блохин. Подробного научного анализа заслуживает также участие самого М.Н. Губогло в защите национального рав­ноправия в СССР в целом и в Молдавии в частности, в разработке программы гагауз­ского национального движения.

Спорна, на наш взгляд, трактовка М.Н. Губогло Народного фронта Молдовы как политического формирования молдавских националистов. Социальную базу «фронта» составляли румынисты, т. е. лица, перешед­шие к румынской этнической самоиденти­фикации, которые действовали исходя из национально-государственных интересов не Молдовы, а прежде всего Румынии.

Закономерно названы в книге творцы гагаузской культуры 60-80-х годов в отли­чие от исторических деятелей. В 90-е годы некоторые из них занимали политические позиции, не всегда корректные с точки зрения национальных интересов гагауз­ского народа. Этому следует дать не только нравственную, но и политическую оценку. Представляется целесообразным также разделить этнополитические и художественные критерии оценки литературных качеств ряда произведений гагаузских литераторов.

Именем языка националистические кру­ги Молдовы, как и других новых независи­мых государств, проводили и продолжают проводить в своих интересах внутреннюю социальную и национальную политику. Гагаузский этногосударственный проект наряду с традиционными национально-культурными ценностями включает идею сохранения и развития своей национальной самобытности на базе двух языков — гага­узского и русского.

Как и всякое добротное исследование, труд М.Н. Губогло представляет собой вклад в реабилитацию советского перио­да национальной истории, оболганной и очерненной. Вместе с тем его содержание свидетельствует об уточнении авторской оценки языковой реформации, происходя­щей в СССР, а затем в новых независимых государствах с конца 80-х годов XX в. Про­цесс, вначале названный исследователем «тихой языковой революцией», а позднее, когда эта «революция» вылилась в серию граждан >- :их "очфликтов и региональных гражданских войн, — языковой реформаци­ей (см.: Губогло М.Н. Может ли двуглавый орел летать с одним крылом? Размышления о законотворчестве в сфере этногосудар-ственных отношений. — М.: ЦИМО, 2000), в рецензируемой книге наглядно представлен как политика насилия, которая проводилась в своих корыстных интересах националис­тическими кликами.

Монография «Именем языка...», напи­санная главным идеологом и историком гагаузского национального движения, пред­ставляет собой наиболее полное изложение истории гагаузского этногосударственного проекта. Это познавательно интересный и методологически значимый опыт написания этнической и региональной истории, ценное пополнение дискурса гагаузской истории и культуры. Данный в книге анализ текущих этнополитических процессов позволяет про­гнозировать будущее, и как таковой может быть интересен не только для историков и массового читателя, но и для действующих политиков.

Газета «Вести Гагаузии» № 1-2 (7475-7476)

В ЭФИРЕ РАДИО

Пасхальный концерт 2016 год, Конгаз.

Рождественский концерт 2016. Конгаз.

Рождественский концерт 2015. Конгаз

Пасхальный концерт 2014. Конгаз

Рождественский концерт 2014. Конгаз

Рождественский концерт 2013. Конгаз

Пасхальный концерт 2013. Конгаз

Троицкий концерт 2001. Конгаз

Поиск по сайту

Православная Гагаузия